— Десять часов десять минут.

— Позовите его.

Снова перемещение штепселя.

— Позвони ему в дверь, моя милая. Если он будет ворчать, тем хуже.

И на этом канале наступила тишина. Телефонистка «Скриба» соединила еще трех абонентов, причем одного из них — с Амстердамом, прежде чем позвонила сама:

— Алло! Моя милая, ты не забыла про моего полковника?

— Я нажимаю его звонок не переставая. Он не отвечает.

Через несколько минут «Скриб» снова вызвал «Георга Пятого».

— Послушай, моя милая. Я сказала своему абоненту, что полковник не отвечает. Он говорит, что это невозможно, что полковник ждет его звонка в десять часов, что это очень важно.

— Я еще раз позвоню полковнику. — Потом, когда и эта попытка не дала результата: — Подожди минутку. Я спрошу у консьержа, не вышел ли полковник. — Тишина. — Нет, его ключа нет на доске. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Джон Т. Арнольд в своем номере терял терпение.

— Мадемуазель, что такое? Вы забыли о моем заказе?

— Нет, месье Арнольд. Полковник не отвечает. А консьерж не видел, чтобы он выходил, и его ключа нет на доске.

— Пошлите коридорного постучать в дверь.

На четвертом этаже, где жил полковник Уорд (между ним и графиней Пальмиери было пять номеров), работал уже не Жюль, а сменивший его другой коридорный, итальянец по имени Джино.

Этот коридорный снова связался с консьержем:

— Там не отвечают, а дверь заперта на ключ.

Консьерж повернулся к своему помощнику:

— Сходи посмотри.

Помощник в свою очередь позвонил в дверь, потом постучал и тихо позвал:

— Полковник Уорд…

Затем вынул из кармана отмычку и сумел открыть дверь.

Ставни в номере были закрыты, и в гостиной на столе горела непогашенная лампа. В спальне — тоже свет, кровать постелена на ночь, пижама развернута.

— Полковник Уорд…

На стуле висела одежда темного цвета, а на ковре лежали носки и пара туфель, одна из которых была перевернута подошвой вверх.